История создания крупнейшего объединения болельщиков Англии. Часть 2. ID карты, Хилсборо и т.д.

После трагедии на Эйзеле английские клубы не могли играть в еврокубках, однако сборная Англии участвовала в Чемпионате Европы. Когда в Германии начался Евро-88, количество арестованных английских болельщиков в первые же 24 часа настолько шокировало миссис Тэтчер (которая ничего не знала о методике упреждающих арестов, используемой немецкой полицией), что она объявила введение идентификационных электронных карт, которые нужно было приобрести для посещения любых футбольных матчей. Объединение футбольных болельщиков организовало национальную акцию против этой инициативы.

Никто, включая большинство правящей партии Тори, за исключением миссис Т. и небольшого круга ее соратников, не считал это хорошей идеей. Никто в футболе не хотел введения такого закона: судьи, игроки, ассоциация, Лига, клубы, болельщики.

На самом деле, наиболее здравомыслящие люди видели в таком подходе угрозу возникновения больших проблем.

Наше Объединение даже привлекло первое финансирование, когда Ассоциация, Лига и Стадион Уэмбли откликнулись на наши запросы о финансовой поддержке кампании против ID карт. Мы выступали в медиа, организовывали встречи по всей стране, призывая местных представителей правящей партии к публичным дебатам. Большинство из них настолько боялись Тэтчер, что отказывались, но некоторые все же участвовали в публичных обсуждениях. Они понимали, что наша позиция является единственно правильной.

Мы были в Палате Общин практически каждую неделю с октября 1988, чтобы помешать закону об ID картах проходить формальные процедуры. Но так как мы были в меньшинстве, процесс был неумолим. Пришла весна 1989, закон прошел все бюрократические процедуры и должен был вступить в силу со следующего сезона.

Но затем во время четвертьфинала Кубка Англии 15 апреля случилось то, что поменяло все расклады.

Катастрофа на Хилсборо случилась на описанном политическом фоне. Во многих отношениях, Хилсборо обнажило, в самой ужасной форме, версию наших самых больших опасений по поводу внедрения схемы с ID картой: тысячи болельщиков, стремящихся попасть на топ-матч, с картами в руках, несколько турникетов вышли из строя (технологии были довольно примитивны в те дни); получилась большая давка среди желающих попасть на стадион — и полицейские, которым было нужно принять быстрые решения как с этим совладать, оказались не готовы…

Сейчас, через 25 лет, мы только начинаем осознавать реалии и последствия того, что произошло в тот день. Это шокировало страну и весь мир. И это потрясло английский футбол до самой его сути. Болельщиков обвинили в убийстве друг друга и через пару недель началось расследование.

В первый день расследования FSF представила свои доводы для включения в процесс. Все на свете были уже тут как тут с высокооплачиваемыми юристами, чтобы предоставить свои версии. Это была полиция, пострадавшие, клубы, Футбольная Ассоциация, местные власти, медицинская служба, многие другие. Мы настаивали, что болельщики, как сообщество, должны тоже быть представлены. Судья без колебаний согласился, и когда мы сообщили, что у нас нет денег на участие в процессе, он обязал государство взять расходы на себя. Мы получили возможность участвовать и иметь своего юриста, чтобы представить нашу позицию. Среди всего этого кошмара забрезжил луч света. Впервые за долгую историю расследований и анализа футбольных происшествий в Британии (которые случались, в среднем, раз в 10 лет), болельщики смогли официально участвовать в процессе и правительство взяло на себя расходы. Это была своего рода победа для организованных болельщиков, достигнутая невообразимой ценой.

В предварительном отчете судья Тейлор указал неправильные действия полиции, которые привели к катастрофе, но окончательный отчет с 76 рекомендациями существенно изменил многое в подходе к инфраструктуре профессионального футбола. Почти все ограждения на стадионах были снесены, была уменьшена вместимость трибун, для 2х топ-лиг запретили стоячие трибуны. Налогоплательщики заплатили более 100 млн фунтов за эти изменения.

Безумная схема с ID картами, на которую возлагала надежду миссис Тэтчер, канула в лету. В течение года ушла с политической орбиты и сама Железная леди, по инициативе своей же партии замененная на Джона Мэйджора. Была основана Премьер-лига, и началась эпоха “пост-модерн” футбола.

Для меня дни — которые складывались в месяцы — после Хилсборо стали самыми напряженными и очень ответственными в моей жизни. Конечно, я был тогда на матче, и наша работа началась еще до того, как ошеломленные произошедшим болельщики покинули стадион. Мы считали тела, которые переносили в спортивный зал на стадионе, ставший временным моргом. Журналисты сообщили нам, что полиция говорила им о том, что болельщики сломали ворота, мы отправились туда и убедились, что ворота целы. К тому времени, как вечером мы вернулись в Ливерпуль, число погибших составило уже более 70 человек, но чудовищность произошедшего еще не укладывалась у меня в голове. Я был слишком занят и был внутри всего этого. Но спустя пару дней, когда я давал очередной комментарий для телевидения, я вдруг сломался и не мог остановить слез…

В течение следующих недель и месяцев, общение со СМИ казалось бесконечным, это было нелегко. Без преувеличения, день мог начинаться на утренних эфирах сразу для нескольких каналов в 6, затем ВВС1 в 9, участие во всех дневных новостях, затем полет обратно в Ливерпуль, вечерние выпуски новостей на местных каналах, Канал 4 в 7 вечера, потом еще эфир в 8, и наконец, новости в 10 вечера. И еще, наверное, с десяток интервью на радио в день. И в придачу ко всему, все это было в прямых эфирах, каждое слово, сказанное мной, транслировалось мгновенно и всюду. Кроме FSF, я так или иначе одновременно был представителем (нравилось мне это или нет) Ливерпуля, его жителей, болельщиков в общем. И в “живых” интервью, сказанные слова не вернешь обратно, нет второго дубля. А говорить приходилось, буквально, о жизни и смерти. Для меня, человека совершенно непубличного, это было тяжелое испытание. С тех пор я больше не боюсь публичных выступлений. Ничего не могло быть более сложным испытанием, чем те дни.

К концу лета 1989 я почувствовал, что отдал все свои силы. Я был полностью измотан. Мне поступило предложение, которое вытащило меня из этого огня. Я ушел с поста главы Объединения и стал снова писать и работать в Центре исследования футбола Университета Лестера. За следующие 7 лет вышло 5 моих книг о футболе.

FSF, под отличным руководством Крейга Бревина, который возглавлял филиал в Лондоне в течение многих лет, продолжало развиваться и все больше участвовать в футбольной жизни. Через год после Хиллсборо был Кубок мира в Италии ‘90, и там впервые появилось понятие Фан Посольства, идею которых подсказал опыт Евро ‘88.

Фан-посольства стали частью футбольных соревнований с тех пор, внося свой не всегда видимый, но очень важный вклад в успешное проведение этих замечательных турниров. Текущая кампания за безопасные трибуны для стояния (которую я полностью поддерживаю) также находится на пути к успеху.

Раннее FSF оказалось богатым на таланты, многие из которых позже стали профессионалами в футболе и не только. Не буду называть имена, боюсь что случайно забуду упомянуть кого-то. Я остаюсь членом Объединения, конечно.

Для меня вершиной амбиций внести свой вклад в развитие футбола стало получение степени MBA в сфере футбола — первой в мире и единственной на данный момент, в Школе Менеджмента Университета Ливерпуля.

Каждый год десятки выпускников из разных точек земного шара приезжают в мой родной город, чтобы изучить и проанализировать практически все аспекты организации футбола. За последние 15 лет сотни из них продолжили работать в футболе по всему миру, и я надеюсь, что они осознают большую важность роли футбольных болельщиков в развитии и жизнеспособности игры, которую мы любим.

http://www.fsf.org.uk/blog/view/the-birth-of-the-fsa-part-2